Стефан Кинселла: Четыре этапа становления интеллектуальной собственности

Описание:Стефан Кинселла рассказывает об этапах становления интеллектуальной собственности.
Распечатка:

Доброе время суток это Стефан Кинселла. Я говорю с вами из Хьюстона, США. Приветствую вас на час.

В современную эпоху, когда большая часть промышленно развитых стран приняла более-менее американскую систему патентов и авторских прав, мы можем выделить 4 исторические фазы или движения за отмену патента и копирайта, начиная с 19 века.

Первая стадия – приблизительно с 1850 по 1873 годы. На тот момент не все страны приняли патентную систему, например Швейцария. Сторонники свободных торговли и рынка видели в этом угрозу монополий и восставили против них. Однако в 1873 году случилась глобальная депрессия, вызванная Паникой 1873 года. Национализм усилился, накал протеста против тарифов и протекционизма упал: свобода торговли потеряла популярность на фоне критической ситуации. Сопротивление патентам испарилось как часть движения за свободу торговли.

Иными словами, из-за рецессии, обусловленной вмешательством государства, свобода торговли попала в опалу, и за это время улетучился протест против патентов. Так сдались последние очаги сопротивления, вроде Нидерландов, которые прежде отменяли патенты, видя, к чему они приводят, и даже Швейцария, слыхом не слыхавшая о патентах, взяли и приняли патентное законодательство. Всех захватил этот вихрь. Итак, протест против интеллектуальной собственности, с которого началась первая стадия, прекратился с депрессией.

Затем, в конце 19 века, разгорелся спор между анархистами-индивидуалистами, например, между Лисандром Спунером и Бенджамином Такером. Спунер защищал интеллектуальную собственность, Такер отрицал, приводя те же аргументы, что и я. У него очень четкая концепция. Но эта группка анархистов-индивидуалистов была так мала, что их протест не был услышан.

В то же время, пока спорили между собой сторонники свободного рынка, сторонники патента и копирайта, например, во Франции на рубеже 18-19 веков заговорили о монопольных привилегиях на языке прав собственности, понимая, что идея монополии не одобряется не экономистами, ни обществом. Монополии стали называться «собственностью» в целях пропаганды, хотя, конечно, ни о какой собственности там не было и речи.

Третья стадия – примерно с 1930-х до 1995 (заря Интернета) – все более скептическое отношение к интеллектуальной собственности со стороны либертарианцев, протолибертарианцев и экономистов – сторонников свободы рынка. Экономист Арнольд Плант в 1934 году и австриец Фриц Махлуп в 1950-х и многие другие сторонники свободного рынка с большой настороженностью отнеслись к эмпирическим доводам в пользу ИС, якобы ИС стимулирует инновации и творчество. После чего во второй половине 20 века, начиная с Хайека в 1948 году, многие откровенно либертарианские мыслители – М. Ротбард в 60-х, Л. Рид, основатель Фонда экономического образования в США, Венди МакЭлрой, Сэм Конкин, Том Палмер в 80-х – начали всерьез подвергать сомнению совместимость патента и копирайта с либертарным пониманием собственности. Их доводы предельно убедительны.

Многие из их доводов я повторил сегодня, но тогда, в эпоху до Интернета, они еще не были настолько востребованы. Около 1995 года, с развитием Интернета, нарушения патентного законодательства и особенно копирайта, приобрели массовый характер, и вопрос встал с небывалой остротой. Ситуация стала выходить из-под контроля и при этом стала более заметной, поскольку чуть ли не каждый день мы читаем в Интернете истории о совершенно безумных патентных скандалах. Я подхожу к завершению.

Позвольте предостеречь вас от вывода, что патентная система или законодательство о копирайте просто «несовершенно» и хорошая реформа могла бы довести его до ума. Оно не «в уме». Его не нужно реформировать. Его нужно отменить. Оно по-своему совершенно. Оно точно соответствует своей цели – давать конкурентное преимущество гос.фаворитам.

Проблема не в патентах на программное обеспечение. Отменив патентование программного обеспечения, мы не решим проблему. Проблема не в больших корпорациях. И не в «грязных патентах».